Мама Вера в поисках «Секрета»: Женщина два года живет на Запорожье, чтобы найти сына, пропавшего под Работинофотовидео

Два года псковичка Вера Шовкопляс живет в Токмакском районе. Фото: личный архив

Эту картину могли много раз видеть и российские солдаты, и операторы дронов ВСУ в районе Работино, начиная с 2023 года: маленькая женщина в футболке и брюках с сумкой идет к линии фронта и толкает эвакуационную тележку. Если просили показать сумку, то видели бутылку воды, иконы и черные пакеты. Отвечала одно и то же: «Я ищу сына!». Даже камикадзе однажды завис в паре метров, посмотрел камерой – и пропустил… Этих походов прямо к передку были десятки. Так Вера Шовкопляс из Пскова искала своего сына Юру.

«Он погиб. И его не вынести!»

На начало спецоперации Вера Анатольевна Шовкопляс жила в Пскове вместе с сыном, невесткой и внуком. Работала агентом по недвижимости, а сын Юрий Михайлов уже 10 лет служил по контракту в 76-й Псковской дивизии ВДВ – по срочке понравилось и остался в армии. Жили хорошо, не нуждались.

- Юра до СВО не имел боевого опыта, хоть и немало лет уже отслужил. Отправили его на Украину только весной 2023 году. Было ему в ту пору 28 лет. Гранатометчик, взял позывной «Секрет», - вспоминает те дни Вера Шовкопляс.

Сын Юра был гранатометчиком в штурмовой группе. Фото: личный архив

Сын участвовал в боях в ЛНР. И до поры Бог и молитва материнская в псковском храме Александра Невского его берегли. Было дело, что Юра только вышел из блиндажа, а потом вспомнил, что забыл что-то из вещей. Побежал назад, а на то место, куда он бы пришел по времени – прилетел артиллерийский снаряд.

- И одежда у него горела после прилета по блиндажу, покупал потом новую. Постоянно были на связи, как только выходил с задачи: раньше нельзя, по телефону прилетит. Пропадал максимум на 10 дней. Знаю, что брали «лесополки», укрепления, несколько раз ходил в штурмы. Было у него и два ранения в руку, полежал в госпитале сутки: обработали, замотали, осколки решили не извлекать. Получил медаль «За отвагу»… - рассказывает мама.

27 августа гранатометчик Юрий Михайлов заходил на Работино, там как раз начинался «контрнаступ» ВСУ. Сын успел еще скинуть маме видео, снятое примерно за Токмаком, в кузове «КамАЗа». Улыбался, как и товарищи вокруг, говорил, что выйдет на связь, как только появится возможность. Это было его последнее сообщение маме.

- В первых числах сентября я встревожилась, начала звонить сослуживцам. И как только дозвонилась, то мне сразу сказали: «Юра погиб. И достать его не получится!».

Вера Шовкопляс помнит 90-е, помнит, как матери уезжали в горы Кавказа – искать пропавших сыновей в Чечню, даже к боевикам приходили: отдайте хоть тело! Но признает, что действовала не по их примеру, а просто по велению сердца. А оно толкало к сыну.

- Я риэлтор, мне отпрашиваться не у кого. Так что бросила все, прыгнула в машину и поехала. Сперва в Москву, потом в Донецк, Ростов, Мариуполь, объехала весь Крым. Тысячи километров тогда накрутила… - вспоминает те первые месяцы поисков Вера.

Вера постоянно вспоминает сына. И сохраняет надежду, что он найдется. Фото: личный архив

Везде искала военные госпитали, пробивалась через любое КПП. Спрашивала, есть ли такой? Все морги с военными посещала, была в Центре опознания в Ростове-на-Дону. А потом решила: нет, надо ехать туда, где Юра пропал!

И вот она. Запорожская область. Остановилась мать только на трассе Мариуполь – Пологи, перед взорванным мостом: по ту сторону уже были украинские войска. Оттуда на Бердянск, Мелитополь… Жила в машине, умывалась на заправках, ела, что придется. Предлагали и в госпиталях переночевать, но отказывалась: вдруг проблемы у персонала будут!

Удалось найти и сослуживцев сына, с которыми постоянно созванивалась.

- Они меня нашли в селе Очеретоватое, откуда пыталась выйти уже к Работино: приехали, забрали в расположение батальона. Нашла всех его товарищей. В том числе уже раненых, лежащих в России, все выведала, что они знали, - говорит мать.

Увы, если и были надежды, то товарищи «Секрета» не смогли их укрепить: видели они, как Юра умирал: с 31 августа на 1 сентября 2023 года, при полной невозможности эвакуации. Уходя, не смогли вынести погибших.

- Меня оставили в батальоне. И полгода я там прожила, надеялась на наступление, которое освободит то место у Работино, где Юры не стало. Без дела не сидела: помогала полковому священнику отцу Герману, разбирала гумпомощь. И ходила в ту сторону, где Юра остался, - вспоминает Вера Шовкопляс.

Да, Вера просто стала ходить в сторону передовой – на свой страх и риск. Шла обычно по дороге на Работино – в гражданской одежде, как приехала, штанах и футболке. И сама точно не может сказать, что ей двигало. Просто знание, что сын там.

- Брала с собой сумку. А там ножницы, бинт, лекарства, бутылка воды, два эвакуационных мешка. И две иконы – от отца Германа и от отца Олега из Бердянска, которые меня благословили, - говорит Вера.

Батюшки дали именно эти иконы с умыслом. По церковному преданию, Богоматерь, увидев сына на кресте, испытала такую же боль, как если бы в сердце ей вонзились семь стрел. Отсюда и название иконы – Божией Матери Семистрельной. Как раз для матери!..

Посмотрел дрон – и отпустил

Даже риск этих пеших походов не описать. Вера вскоре стала таскать за собой эвакуационную тележку на двух колесах: ее сделали неравнодушные люди по ее заказу в Ростове. Если доталкивала до окопов на передке, то оставляла на ночь там, у пацанов, обалдевших от такого прихода мирного человека. Пару раненых потом удалось увезти на этой тележке солдатам…

- Как ни удивительно, по мне не стреляли – ни снайперы, ни дроны меня не бомбили. Место открытое, за два километра я как тополь на плющихе. Один раз 300 метров я не дошла до позиции ВСУ. Просто остановили наши солдаты и сказали, что тут очень опасно. Вот так и ходила, - поясняет Вера.

Видела и «двухсотых», которых не смогли вывезти из-за обстрелов. Говорит, что оторопь сперва взяла, как от прилета. Но потом собралась, поняла, что не Юра. И пошла дальше. Это все – сыновья! Зачем их солдатской матери бояться?

До сих пор не знает Вера, что ее берегло. Ведь походов были десятки. Однажды у Работино начался артобстрел. Женщина забилась в небольшой сарайчик и обомлела: над ней навис дрон, буквально заглядывая в открытую дверь. Бежать некуда, нет окошек. Всего пара метров отделяли от смерти.

- Думала, что мне конец. Не знаю, что думал оператор дрона. Но он посмотрел прямо на меня камерой, раскачиваясь, и улетел. Как после этого пустилась бежать! – сама себе не верит женщина.

С тех пор пришел полезный навык: никогда не прятаться в помещении с открытой дверью, чтобы туда не влетело. А прогулки эти закончились только полгода назад. Уже в 2025 году. Когда Вера нашла новый смысл в жизни.

Мои бабульки

Вере нужно было место, откуда можно идти на Работино. И она нашла ближайшее не разрушенное село – Новое, примерно в восьми километрах до ЛБС, где жителей осталось всего 20 человек.

В селах вблизи передовой постоянно нужна подпитка гумпомощью. Фото: личный архив

- Стала ходить по дворам и спрашивать, возьмет кто на постой. Приютили меня две бабушки – Лидия Григорьевна Плевако, ей 93 года, она сейчас в Токмаке, постоянно ее навещаю, и Екатерина Ивановна Постник, ей 88 лет. Он выживали там, как привыкли: сажая картошку, морковку, лучок, даже дыни и арбузы растят. Я тоже в это дело включилась, - поясняет Вера.

А много ли нужно, когда у тебя большое дело? Одежда есть, с собой – коробка тушенки, есть летний душ. Даже свет в село дают, пусть и через день. А Вера осмотрелась, и решила, пока суд да дело, помочь бабулькам. Хотя бы по специальности.

- Бабушкам нужно было делать документы. Они почти все получают пенсию-«минималку», хотя у всех есть и российские паспорта, СНИЛС, ИНН, страховые свидетельства. Стала возить в Токмак, когда просили, чтобы оформить документы. А когда сказала, что я агент по недвижимости, то стали просить помочь оформить земельные участки и дома. Почти все тут живут без документов! Что-что, но в недвижимости я разбираюсь, всегда смогу помочь с оформлением! – поясняет Вера Шовкопляс.

Потом Вера сдружилась с Народным фронтом Запорожской области. Те доставляют гуманитарку в Токмак (дальше им опасно, не позволят!), а она по бабушкам и дедушкам развозит. На своей «Шевроле» так завезла даже генератор от НФ в соседнее небольшое село Харьково, где света не было год. Он сгорел скоро, но волонтеры прислали второй, который и сейчас исправно дает ток. Продуктовые наборы, средства гигиены, одежда – это все, отчаянно нужное, стала Вера возить местным старичкам.

- В нынешнем августе «Шевроле» мой окончательно умер – ударилась дном об ухаб, весь движок разбило. Две недели ездила на скутере, который давал местный житель. Бабушки из Нового и Харьково испугались, уже хотели скидываться на транспорт для меня. Но когда делаешь доброе дело, тебе тоже помогают. В родном Пскове узнал о нашей нужде директор завода «Уклад» Константин Харитонов и прислал мне пятидверную «Ниву». И сейчас я на ней езжу по селам! - улыбается Вера.

Сейчас Вера начала возить дрова. Фото: личный архив

Теперь весь распорядок дня Веры подчинен помощи старикам этих крохотных сел. Вот, сейчас нужны дрова, сельчане нашли прицеп, и Вера возит дрова из Токмака по адресам пенсионеров. Дрова выделяет глава Токмакского округа Александр Калмыков, он же и гумпомощь передает.

- Под обстрелы то и дело попадаю. Дрон за мной гнался, сама его не заметила, но встречная машина его отвлекла: он на моих глазах врезался ей в лобовое стекло, взрывом был ранен мужчина из Токмака. Потом долго не говорил. А вчера еду из Токмака в Новое, и вижу, как горит автомобиль. Военнослужащие выскочили все, а вот машина сгорела. Ну, что делать. Еду дальше, к моим бабулькам! - говорит Вера.

Единственное место, где можно быть чуть поспокойнее – огороды. Дроны ВСУ вроде бы не трогают бабулек, пока те просто копаются в земле. Но вот машина по дороге на Токмак – тут законов никаких нет. Да и снаряд не разбирает: на днях был прилет в огород одной знакомой Вере бабушки…

Страшно? Ну, и под Работино было страшно. Но Вера считает, что не может умереть.

- А сейчас у меня уже дым из-под копыт, наступление идет. Жду, когда Орехов возьмут, потом и черед Работино. А там сына найду! – поясняет мать солдата.

Я спросил напоследок у Веры, где бы она хотела похоронить сына – в Пскове или тут? Ведь она призналась, что вряд ли уже оставит эту землю. Не бросит этих стариков, которым и она опора, и которые подпирают ее. Она задумалась и призналась. Что остается у нее надежда – пусть и один процент из миллиона.

- Господи, хоть бы его кто-то подобрал, хоть был бы жив! Ведь снится он мне и сейчас всегда живым и веселым, с белоснежной улыбкой. Говорит, что рад, что я рядом с ним. Здесь, на Запорожье! - сквозь слезы улыбается Вера.

Конечно, в своих путешествиях Вера Шовкопляс сталкивалась и с непониманием. Кто-то и отворачивался, когда говорила о своей беде. Но памятны ей слова старого солдата, сказанные вблизи Работино, который прошел через войну на Кавказе и был в плену. Услышал ее историю и сказал, без подробностей, но как бальзамом на душу:

- Меня мать тоже искала несколько лет. Пока не нашла. Так что я вас понимаю. Никогда не останавливайтесь!