«Долг Родине и военная обязанность - превыше всего»: Ветеран Первой чеченской кампании - о патриотизме и параллелях с СВО

Леонид Клевцов

Фото: Личный архив героя публикации.

11 декабря 1994 года стало датой официального начала Первой чеченской кампании, призванной восстановить власть федерального центра на территории республики. Конфликт продлился более полутора лет, но не положил конец противостоянию с местными сепаратистами. Уроженцу Приморского края и бойцу отряда специального назначения Леониду Клевцову было всего 19 лет, когда он попал в самое сердце боевых действий. В интервью он рассказал, какие задачи выполнял в Чечне, какую дату считает своим вторым днем рождения и почему ту кампанию не стоит сравнивать с СВО.

— Леонид Владимирович, где вы служили и как попали на службу?

— Я учился в судостроительном техникуме, окончил третий курс, можно сказать, с отличием. И тут летом я получаю повестку. Меня забрали 5 июля 1994 года. Из 2,5 тысячи призывников отобрали пять человек в 14-ю отдельную бригаду специального назначения, которая дислоцировалась в Уссурийске. Так я попал в войска спецназначения.

Прошел курс молодого бойца. 4 января у меня был день рождения — исполнилось 19 лет. А уже 5-го нас собирают, формируют отдельный батальон и отправляют на полигон, где дополнительно тренируют, слаживают все наши совместные действия. Меня назначили пулеметчиком разведгруппы.

— Получается, вы практически с начала там были?

— Да, начало официально объявили 11 декабря, а взятие Белого дома было на Новый год. Буквально после него нас уже дополнительно туда направили. Нашим основным назначением были охрана основных штабов и разведка.

На тот момент у многих были подписаны контракты. Я был в разведке, пулеметчиком — это тот, кто прикрывает отход группы, остается, можно сказать, один на один [с противником]. Группа была небольшой численности — от пяти до семи человек в зависимости от назначения. Уходили в ночь, старшим всегда шел, естественно, офицер. У него были основные задачи, которые он благополучно выполнял. Мы прикрывали его действия, прикрывали подход, отход и так далее.

Потом, когда уже было первое перемирие по весне, мы начали действовать в составе спасотрядов: то есть вылетали на боевые дежурства на Ми-8 под прикрытием Ми-24. Таким образом работали около месяца, дислоцировались уже в аэропорту Грозного. Проводили проверку на наличие боевиков по деревням, вывозили определенных людей и раненых, прикрывали другие подразделения в составе групп. Знаете, сейчас, проводя уроки мужества, я говорю, что нынешнюю молодежь не понимаю. Мне было 18 лет, и я полноценно был готов служить в армии.

Леонид Клевцов с боевыми товарищами

Фото: Личный архив героя публикации.

Когда объявили, что формируется сводный отряд, собираются отдельные батальоны, складываются группы, все мы идем на урегулирование военного конфликта, честно говоря, вопросов не возникало. Мы все там были 18-19-летними, но в моем сознании долг Родине и военная обязанность были превыше всего. То есть я понимал, что просто обязан идти. Не было никаких конфликтов в голове, мыслей «закосить», как сейчас делают. Сказали, встали, подготовились, пошли.

— Как относились к тому, что говорило командование?

— Через два месяца в месте нашей дислокации даже появился телевизор. Мы смотрели, когда приходили с заданий, что говорили там. Может, частично с тем, что мы знали, это не совпадало. Но, по крайней мере, мы хотя бы знали, что говорили о тех действиях, которые происходили на территории Чеченской Республики.

Мы выполняли свои задачи достойно, отказников не было, никто никуда не убегал, не прятался. Выполнили свою работу и уехали домой. Наши командиры были с нами честны, мы знали, что нам говорят и что нам делать.

— А как относитесь к тому, что сегодня чеченский конфликт сравнивают с СВО? Видите ли вы между ними сходства?

— Честно говоря, я сходств вообще не вижу. Для меня это два противоположных конфликта. Сегодняшний более технологичный — я говорю о количестве дронов, всего остального вооружения. И огневая мощь, и защита — это все совершенно иное. То, что сейчас происходит на Украине — все-таки правильно сказано, что это операция по денацификации и демилитаризации. Потому что здесь было именно идеологически что-то упущено, и в определенном свете проявил себя нацизм, с которым мы сейчас боремся.

А в чеченских кампаниях нам противостояло сборище бандитов, которые хотели власти, господства — может, даже нефтяного. Поэтому эти события нелогично сравнивать.

— Каким было ваше возвращение к мирной жизни?

— Вы знаете, я в те годы был таким круглым отличником. Так что, когда нас отпустили в длинный отпуск, я пошел дальше учиться и за месяц закончил полностью курс в техникуме. Диплом мне выдали в мае 1995 года, а демобилизовался я в декабре 1995-го.

После службы я исполнил свою мечту, пошел на пароход, начал ходить в моря. Иногда проскакивала мысль, что вот они, гражданские, такие, а я другой. Может, когда-то с кем-то немного поконфликтовал на этой почве. Но люди, которые на меня смотрят, говорят, что я нормально вышел из этой ситуации — не деморализовался и не ушел в себя.

Полностью все забыть не удастся, но я потихоньку вышел из этого. Мы с друзьями все равно встречаемся каждый год, тем более у нас есть определенная дата — день второго рождения. Кроме того, я являюсь председателем отделения «Боевого братства» (общероссийская некоммерческая организация ветеранов локальных войн и конфликтов) в городе Большой Камень, занимаюсь военно-патриотической работой, работаю с детьми, чтобы они немного хотя бы понимали, что такое война.

— Вы упомянули про вашу памятную дату с друзьями, день второго рождения.

— Это было на станции Червленная-Узловая. Мы возвращались утром с разведзадания, нарвались на засаду и растяжки. Первым взрывом легло сразу пятеро. Дальше было скоротечно все, наши были недалеко.

Снайпера потеряли сразу — он шел первым. До госпиталя не доехал командир роты. Двоих увезли в Склифосовского — успели. Остальные раненые быстро вернулись в строй — не сильно задело.

Меня бог отвел — у меня ничего, и у друга моего тоже. Поэтому в этот день мы собираемся.

Леонид Клевцов с боевыми товарищами

Фото: Личный архив героя публикации.

— Леонид Владимирович, я знаю, что у вас есть награды. А какие?

— За действия в период Чеченской кампании я был награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени с мечами. Вручение, кстати, было в военкомате — чуть ли не через знакомых попросили зайти. Пришел, кто-то мне ее дал, пожали руку. Понимания, что такое медаль, еще тогда не было. Я думаю, что у многих моих товарищей было так же — может, у кого-то чуть повеселее. Но я тогда даже и не знал, что представлен к награде. Мы вышли из Чечни 31 марта 1995-го, 100 дней там были, а награда меня нашла где-то в 1996-м.

— Как сложилась ваша жизнь на гражданке? Чем вы занимаетесь сейчас?

— Я женат, трое детей. Старший сын — врач-биохимик, в Новосибирске в ординатуре уже третий год. Дочь поступила в ДВФУ на автоматизацию технологических процессов и производств, робототехника. Третья на ЕГЭ по баллам, умница. Младший сын в первый класс пошел, в пять лет уже сделал свою первую мину-ловушку, отличник в классе и лучший в английской школе.

В настоящий момент я начальник отдела Федерального государственного пожарного надзора, подполковник внутренней службы. По линии МЧС России у меня тоже уже шесть наград — медали за предупреждение пожаров, за обеспечение пожарной безопасности особо важных режимных объектов, за безупречную службу и так далее. Также, наверное, порядка 27 грамот, благодарностей, в том числе высшая для нас награда — это почетная грамота главы МЧС. Кроме того, я являюсь председателем Совета отцов в городе Большой Камень.

С одной стороны, пытаюсь забыть прошлое, а с другой, все равно оно всплывает. Где-то в 2009 году вступил в общество «Боевое братство» и сейчас являюсь председателем совета местного отделения. В этом году наше отделение признали лучшим по Дальневосточному федеральному округу, и 14 декабря я буду презентовать свою деятельность на президиуме Всероссийского общества в Москве.